ГУМАНИТАРНЫЙ ИДЕАЛ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ
создание документов онлайн
Документы и бланки онлайн

Обследовать

Администрация
Механический Электроника
биологии
география
дом в саду
история
литература
маркетинг
математике
медицина
музыка
образование
психология Общественные науки логика психиатрия социология философия
разное
художественная культура
экономика


ГУМАНИТАРНЫЙ ИДЕАЛ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ

психология


loading...
Отправить его в другом документе Tab для Yahoo книги - конечно, эссе, очерк Hits: 943


дтхзйе дплхнеофщ

Ловушка вины
Ложь как социально-психологический феномен
Предмет психологии, ее задачи и методы
Вопросы обучения и воспитания в основных направлениях зарубежной психологии
ОСНОВНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ВОСПИТАНИЮ ЛИЧНОСТИ В ПСИХОЛОГИИ. НАТУРАЛИЗМ. СОЦИОМОРФИЗМ. КУЛЬТУРАЛИЗМ
Проблема обучаемости в педагогической психологии. Соотношение понятий обученность и обучаемость. Критерии обучаемости.
Мозг и психика
Теория развития мышления ребенка
Определение психотерапии и содержание основных понятий
Опыт ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ помощи В РАМКАХ "ВЕРШИННОЙ" ПСИХОТЕРАПИИ
 

Гуманитарный идеал научного познания

Мы уже неоднократно ссылались на особенности гуманитарного идеала, но не охарактеризовали его в оппозиции к античному или естественнонаучному. Восполним этот пробел. Но предварительно еще раз отметим, что этот идеал в психологии четко не осознан, не арти­кулирован, хотя многие психологи отнесли бы свой подход к гума­нитарному. Итак, что же такое гуманитарное познание?

Несмотря на ряд программных заявлений о связях между есте­ственными и гуманитарными науками, они в настоящее время все же развиваются обособленно друг от друга. Например, М. Бахтин го­воря о том, что противопоставление (Дильтей, Риккерт) естественных наук гуманитарным "было опровергнуто дальнейшим развитием гу­манитарных наук", подчеркивает, что в них изучаются уникальные объекты ("неповторимые индивидуальности", "высказывания лично­сти"), которые по самой своей сущности не допускают "ни каузаль­ного объяснения, ни научного предвидения". Когда речь заходит о гуманитарной науке, то ее обычно представляют совершенно иначе,


чем естественные. В этом отчасти есть резон, поскольку гуманитар­ные науки ближе не к естественнонаучному идеалу, а к античному. Гуманитарное научное познание отвечает основным требованиям ан­тичного научного идеала, но имеет ряд специфических черт.



Во-первых, это всегда оппозиция негуманитарным явлениям (ес­тественной науке, первой природе, технической культуре и т. д.). Если для естественной науки характерно "использующее" (техническое) отношение к природе, позволяющее прогнозировать и овладевать ее процессами (энергиями, материалами), то для гуманитарной науки связь с техникой (инженерией), установка на моделирование и пред­сказание поведения изучаемого объекта (опять же в технических це­лях) не характерны. Точнее, эти моменты существуют наряду с дру­гими как одна из возможных, но достаточно редко встречающихся научных ценностей. Ведь объект изучения гуманитарной науки — не объект природы, а духовные и культурные явления, то есть феноме­ны, так или иначе связанные с человеком или обществом. Можно ли к ним подходить с позиций технического использования и творения, можно ли так ставить задачу, как мы ее ставим в естественной науке (то есть создать на основе научных знаний уже не механизм, машину, орудие, как в естественной науке, а человека или общество с наперед заданными характеристиками)? Подобная постановка вопроса, да и то в ограниченном смысле, как показывает М. Бахтин, может иметь место, но не относительно человека или общества, а относительно "спе­циалиста", относительно "части личности", подчиненной законам про­изводственного, взаимодействия. В норме же гуманитарного ученого интересуют другие области употребления научных знаний, а именно те, которые позволяют понять другого человека (человека иной куль­туры, личность художника, ученого, политика и т. д.), объяснить опре­деленный культурный или духовный феномен (без установки на его улучшение или перевоссоздание), внести новый смысл в определен­ную область культуры либо деятельности (то есть задать новый куль­турный процесс или повлиять на существующий). Во всех этих и сходных с ними случаях гуманитарная наука ориентируется не на технику, а на другие, если так можно сказать, гуманитарные виды деятельности и практику (педагогику, критику, художественное твор­чество, эстетическое образование, самообразование человека и т. д.).

Во-вторых, если знания естественных наук в пределах исполь­зующего отношения рассматриваются как объективные, фиксирую­щие вечные законы природы, то знания гуманитарных наук счита­ются рефлексивными, это знания о самих знаниях (мысль о мыслях, тексты о текстах и т. д.). "В гуманитарных науках,  — пишет Г.Д. Га-


чев, — есть эта равнообъемность объекта и субъекта знания: чело­веческий дух и культура, ими созданные, познаются человеческим же духом и культурой; и сам акт такого познания есть новый акт творчества в человеческом космосе, строительстве духа и культу­ры" [31, с. 123]. Не менее существенно, что объект изучения гума­нитарных наук является в определенном смысле "жизненным", "активным" в отношении познающего субъекта. Культура, история, язык, личность, произведения искусства, творчество, мышление и другие объекты гуманитарных наук активно относятся к гумани­тарному знанию. Они изменяют свою природу в зависимости от того, что это знание утверждает. Знания гуманитарной науки созда­ют для таких объектов рефлексивное отражение, образ, которые они принимают или нет. По механизму подобного влияния и изменение — это сложный процесс, включающий по меньшей мере две стадии: осознание природы изучаемого гуманитарного явления и изменение его жизни в результате внедрения в объект (ассими­ляции объектом) новых гуманитарных знаний и представлений. Одновременно и сам исследователь как активное живое существо находится в тех или иных отношениях (реальных или мыслимых) с изучаемым им явлением. Он как бы уступает изучаемому объекту часть своих прав: позволяет ему свободно высказываться, "высво­бождает" ему место для активности и развития, отказывается от монологичности в пользу диалога и т. п.

В-третьих, на уровне явления (проявления), а не сущности объект гуманитарной науки выступает как "текст" (высказывание, знаковая система), касается ли это художественного произведения, культуры или поведения человека. Поэтому подойти к объекту изучения мож­но лишь одним способом — построив такие теоретические представ­ления (идеальные объекты, онтологические схемы, понятия), которые объясняют и осмысляют подобные тексты. В свою очередь, необходи­мым условием этого является адекватное понимание и интерпрета­ция таких текстов. "Сначала понять, — говорит М. Бахтин, —затем изучить". Речь здесь часто идет не просто о действии психологичес­кой установки на понимание, а о диалоге, столкновении, конфликте двух активных субъектов  — исследователя и исследуемого объекта.

Отношения, устанавливаемые исследователем с объектом, а также интенция на его понимание образуют ту исходную рамку (гумани­тарный контекст), в которой разворачивается гуманитарное познание. Оно содержит в себе два связанных момента: моделирование, направ­ленное на выявление закономерностей (или структуры) и построе­ние теоретических представлений объекта, а также их обоснование.


Процедуры и формы обоснования могут быть различными: методо­логическими, историческими, даже экспериментальными.

В естественных науках, как мы уже говорили, эксперимент вы­полняет две основные функции: позволяет обосновать теоретические построения и выделить такие характеристики реального объекта, действие которых нужно элиминировать (чтобы поведение объекта отвечало теории); одновременно эти характеристики задают сторо­ны объекта и явления, подлежащие в дальнейшем теоретическому описанию и объяснению. В гуманитарных науках эксперимент также выполняет две основные функции: обоснования теоретических поло­жений и вычленения сторон реального объекта, подлежащих даль­нейшему теоретическому описанию. Однако требования добиться со­ответствия поведения объекта, предсказанного в теории, и реального поведения объекта здесь нет потому, что это противоречит ценностям гуманитарного познания (человек, как известно, не машина), и пото­му, что реально психологическая теория, как правило, объясняет лишь верхушки того айсберга, которым является психика человека.

Таким образом, если в естественной науке эксперимент образует первую ступень к власти над объектом (вторая ступень — инженер­ная деятельность), то в гуманитарной, с одной стороны, он должен служить теоретическим целям, позволяя выявить новые стороны объек­та изучения и связанные с ними психические явления, с другой — поддерживать гуманитарно понимаемое обоснование.

Различие между гуманитарным и негуманитарным познанием особенно очевидно на первых этапах построения научного предмета. В отличие от естественнонаучного познания, где всегда наперед задан известный "использующий принцип", или античного, где ценностные установки исследователя чаще всего не рефлексируются, в гуманитар­ной науке переход от жизненной и практической точек зрения к теоре­тической, как правило, является важнейшим конституирующим позна­ние моментом. В психологии этот переход осознается как движение от психотехнической позиции (психотерапевтической, педагогической, инженерной и т. д.) к позиции исследования, от ценностей практичес­кого действия — к ценностям научного познания. При этом существенно меняется и предмет рассмотрения (не опыт и описывающие его эмпи­рические знания, а психика с ее законами). Второе различие — необхо­димость задать и удержать в изучении особенности гуманитарной онтологии, о которой мы здесь говорили. Третье различие — гумани­тарный ученый должен постоянно следить, имеет ли он дело с тем же самым объектом или последний уже давно выскользнул из теорети­ческих сетей, изменился, развился (самостоятельно или в результате


гуманитарного познания), или же изменился взгляд самого исследова­теля на объект. Когда объект меняется (например, рефлексивно реаги­руя на теоретическое знание о нем) или просто эволюционирует, или же меняется подход исследователя к объекту, то начинается новый цикл гуманитарного познания, создаются новые интерпретации и психо­технические схемы, на их основе формулируются эмпирические зна­ния и закономерности, и затем уже на основе этих знаний и законо­мерностей формируются идеальные объекты, теоретические знания, процедуры их построения и, наконец, теория.

Однако почему все-таки теория в гуманитарных науках организо­вана не так, как в естественных (отсутствуют сквозные сведения иде­альных объектов, острова дискурсии перемежаются с построением понятий и обоснованиями)? Причин здесь несколько. Одна из них — различие в этих науках идеалов и норм организации научных знаний, в гуманитарной науке — сплошная, непрерывная дискурсия и систе­матизация скорее осуждаются как признак физикализма, чем привет­ствуются. Другая причина — необходимость обосновать и оправдать свои ценности, подход к объекту изучения, имея в виду не совпадаю­щие с данным подходом другие теоретические точки зрения на тот же предмет. Немаловажно и то обстоятельство, что сам образ, идеал гума­нитарной науки окончательно не сформировался. Затрудняет четкое построение многих гуманитарных теорий их незрелость, несформиро-ванность: одни идеальные объекты в них сформировались, другие толь­ко формируются, третьи существуют пока, так сказать, потенциально в виде эмпирических знаний и схем.

Выше мы отмечали следующую закономерность научной психоло­гии, если при своем формировании большинство психологов ориен­тировалось на философию, затем — на естественнонаучный идеал познания и параллельно неосознанно — на идеал античный, сегодня ценностные ориентации большинства психологических школ смеща­ются в сторону гуманитарных наук.